Она назвала сестру уменьшительным «Лиззи», а это означало, что они подошли в разговоре к самому главному. Лайла обошла прилавок, взяла Элизабет за руку и сжала ее в своих ладонях.

– Вот уже два года, как его нет. Но не оставаться же тебе монашкой. Зачем жить затворницей?

– Какая же я затворница? Я содержу магазин. Ты же знаешь, как много времени это отнимает. Никто не может сказать, что я целыми днями сижу дома, оплакивая свою судьбу. Я постоянно на людях, зарабатываю на жизнь, содержу детей, занимаюсь их воспитанием, в курсе всех дел.

– А как насчет твоих личных дел? Ну, пришла ты с работы, уложила детей в постель. Что дальше? Что делает вдова Бэрк для самой себя?

– К тому времени вдова Бэрк чувствует себя слишком усталой, чтобы думать о чем-либо, кроме отдыха и сна.

– В одиночестве.

Элизабет вздохнула, и на лице ее отразилось страдание, до того надоел ей этот вечный спор. Но Лайла не обратила на это никакого внимания.

– Сколько же можно тешить себя фантазиями?

– Это не фантазии.

Лайла рассмеялась:

– Мне лучше знать. Ты безнадежный романтик. Помню, как ты повязывала мне голову чайным полотенцем, воображая себя принцессой, которая ждет сказочного принца, а меня своей фрейлиной.

– И когда принц появлялся, ты бросала его в яму с огнедышащим драконом, – вставила Элизабет, смеясь, – заставляла его бороться и доказывать, на что он способен.

– Да, но когда дракон начинал одолевать принца, я приходила ему на помощь и спасала.

– Вот в этом и состоит различие между нами. Я никогда не сомневалась, что сказочный принц справится с драконом.

– Ты и сейчас ждешь принца, Лиззи? Мне не хотелось бы тебя огорчать, но, по последним данным, их просто не существует в природе.